27 марта 2017

Конец бума горнодобычи не оказал, на удивление, влияния на экономику

Золотая лихорадка в конце 19-го века так обогатила Чартэрс Тауэрс (Charters Towers), городок на отшибе в штате Куинслэнд/Королевская земля (Queensland), что они даже открыли собственную биржу акций. Торговля на бирже прекратилась очень давно. Но огромное здание всё ещё стоит, как и сводчатый портик, поддерживаемый восемью тонкими колоннами.
Спустя столетие, Куинслэнд лихорадит кончина ещё одного бума горнодобычи. “Было чувство, что это будет продолжаться вечно”, говорит Лиз Шмидт (Liz Schmidt), мэр Чартэрс Тауэрс. Но в отличии от завершения многих других бумов, этот не привёл к национальной катастрофе. Экономика Австралии, поддерживаемая несоклькими колоннами, всё ещё стоит.

Принимая во внимание неистовство сырьевого цикла, устойчивость Австралии поразительна. На своём пике, инвестиции в горнодобычу составляли 9% ВВП (смотрите график).
В то время как экономика боролась, чтобы удовлетворить спрос со стороны Китая на железную руду и уголь, отношение экспортных цен к импортным достигло пика. Цена экспортных товаров, по отношению к ценам импортируемых (другими словами количество импортных товаров, которые можно купить на единицу экспортируемых товаров), достигла самого высокого уровня со времён золотой лихорадки 1850-х, согласно Филипу Лоуэ (Philip Lowe), главе Резервного Банка Австралии, центрального банка.

Подобно происходившему в 19-ом веке, китайская “лихорадка” нежданно принесла благополучие в отдалённые места. Таунсвилль (Townsville), город на побережье на севере Куинслэнда, стал домом для тысяч работников-временщиков, которые обслуживали угольные разработки в бассейне Bowen Basin и разработки медных и цинковых месторождений “Гора Иса” (Mt Isa). Их шестизначные зарплаты дали мощный толчок местной экономике и надули пузырь на рынке домостроения, который привлёк инвесторов-спекулянтов из далёких Сидни, Мельбурна и Брисбэйна. “Там было так много денег вокруг”, говорит Питэр Уилер (Peter Wheeler), агент по недвижимости в Таунсвилле.  

Похожие бумы в других местах оканчивались ужасными крахами. Разворот сырьевого цикла приговорил Бразилию и Россию к жестокой рецесии. В Китае резкое падение горнодобычи и производства металлов вселил страх жесткой посадки, который не уходит до сих пор. Многие отстаивают точку зрения, что перебалансировка экономики и устойчивый экономический рост - несовместимые цели.

Такое опасение было у Австралии. Как только цены на сырьё стали падать, горнодобывающие компании прекратили инвестировать в большие проекты. Меньше рабочих-временщиков приезжало в такие места как Таунсвилль, снижая покупки и рабочую занятость в этих местах. Цены на дома в Таунсвилле упали и безработица выросла выше 11%, почти вдвое превысив среднюю по стране.

Южнее Таунсвилля, около Глэдстоуна/Камня радости (Gladstone), около 30 000 работников было занято недавно при строительстве отрасли сжижаемого природного газа, в прошлом году этот сектор дал работу только 5 000 человек. Похожие истории можно найти на другом конце страны. В Западной Австралии, где железные руды - главная опора региона, падающая экономика похоже тянет за собой и кабинет консерваторов. Похоже, что они проиграют выборы штата 11-го марта.

Эти местные трудности могли суммарно стать национальной угрозой. Когда экономика Австралии показала негативные темпы роста в третьем квартале 2016-го года, некоторые стали бояться худшего: Австралия могла в конце концов упасть в рецессию (обычно определяемую как два последовательных квартала с отрицательным ростом), судьба, которой страна избегала на протяжении 25 лет.

Но это колебание быстро прошло. В четвёртом квартале экономика вернула себе момент, набрав рост в 2,4% по сравнению с годом ранее. Австралийский ВВП теперь почти такой же большой как и у России (если их сравнивать по рыночным обменным курсам) и Резервный Банк предсказывает рост на порядка 3% в этом году и в следующем. “Мы показываем, что открытость может принести и благополучие и устойчивость”, заявляет мистер Лоуэ.

Учитывая как много экономик поддалось глобальному финансовому кризису или сырьевому суперциклу, устойчивость Австралии может показаться подобной чуду, ещё один пример удачи, которой славится эта страна. Но с другой точки зрения, её результаты не должны удивлять, совсем. “Это хрестоматийный пример того, как более открытая, гибкая экономика может управляться с такими вещами”, говорит Саул Эслэйк (Saul Eslake), экономист.

По мере того как бум горнодобычи таял, Резервный Банк сократил свою ключевую процентную ставку с 4,75% в 2011 до 1,5%. Австралийский доллар круто упал (сейчас за него дают $0,76, по сравнению с пиковыми $1,10 шесть лет назад). Более дешёвая валюта и меньшие процентные ставки позволили более старым и более населённым штатам Новый Южный Уэльс и Виктория (New South Wales and Victoria) поддерживать кипучую деятельность экономики. Застройщики недвижимости строят больше домов, фермеры экспортируют больше еды и иностранцы (как студенты так и туристы) чаще приезжают: Австралия приняла в прошлом году 1,2 млн китайцев, рекорд.

Так же как австралийские добывающие отрасли выиграли от аппетитов Китая, рынок недвижимости выиграл от обеспокоенности Китая: австралийские дома - популярная инвестиция у богатых китайцев, которые ищут для своих денег местечко побезопаснее. Рабочие-временщики также поменяли направления своих переездов. Если недавно люди из Сиднея и Мельбурна летали в Таунсвилль в поисках работы, то сейчас местные отправляются в два самых больших города Австралии в поисках работы, говорит Дженни Хилл/Холм (Jenny Hill), мэр Таунсвилля.

Вместе с перебалансировкой, выраженной в отходе от ресурсов, Австралия также выиграла от ребалансировки внутри горнодобывающей отрасли. Инвестиции в горнодобычу предоставили возможность для экспорта горнодобычи. Отгрузки угля и железной руды помогли Австралии установить рекордное положительное сальдо торгового баланса в четвёртом квартале. Цены на оба этих товара восстановились вместе со стабилизацией роста Китая. Но инвестиции остались на низком уровне. Сырьевые фирмы будут использовать любое улучшение в выручке чтобы “подлатать баланс, а не инвестировать в новые мощности”, говорит Майкл Роше (Michael Roche), консультант.

Таунсвилль и Чартэрс Тауэрс теперь возложили свои надежды на ещё одну ребалансировку, с Китая на Индию. Adani, фирма расположенная в индийском штате Гуджарат (Gujarat), хочет разрабатывать угольную шахту в бассейне Galilee Basin на юго-западе Таунсвилля, которая сможет стать самой большой в Австралии. Adani уже потратила около $2,4 млрд на покупку лицензий и борьбу в судах против петиций за отмену проекта от групп защиты окружающей среды и коренного населения.

Правительство штата и федеральное правительство поддерживают этот проект ради новых рабочих мест, которые он создаст. Adani подала запрос на федеральный займ для помощи в строительстве 380 км ж/д путей в порт Эббот Пойнт (Abbot Point) около Большого барьерного рифа (Great Barrier Reef), откуда уголь будет отплывать в Индию. Мэтт Кэнэван (Matt Canavan), федеральный министр ресурсов “открыт для предложений по субсидиям”. Он предсказывает “разрушительное влияние на уверенность Куинслэнда”, если проект не будет запущен.

В Чартэрс Тауэрс старое здание фондовой биржи - уже сам по себе элегантный памятник экономических разворотов и обновления. Оно было восстановлено в 1970-х и добавлено к списку исторических памятников Куинслэнда, частично из-за того, что “вызывает те чувства подъёма и падения богатств, обычно связываемые с золотодобывющими городками”. Это здание теперь является домом для художественной галереи, музея и офиса местных политиков. На одном этапе там даже располагался салон красоты, предлагающий “микродермабразию” для придания коже мягкости и гладкости. Благодаря отчасти этой способности к переизобретению себя, результаты австралийской экономики остаются удивительно безупречными.

источник: The Economist March 11th 2017, перевёл egoi7t